Проблемы службы судебных приставов сборник 2018 2019 год

В своей деятельности судебные приставы-исполнители руководствуются ФЗ от 02.10.2007 № 229-ФЗ (ред. от 30.12.2008) «Об исполнительном производстве». Настоящий Федеральный закон определяет условия и порядок принудительного исполнения судебных актов, актов других органов и должностных лиц, которым при осуществлении установленных федеральным законом полномочий предоставлено право возлагать на физических лиц, юридических лиц, Российскую Федерацию, субъекты Российской Федерации, муниципальные образования, обязанности по передаче другим гражданам, организациям или в соответствующие бюджеты денежных средств и иного имущества либо совершению в их пользу определенных действий или воздержанию от совершения определенных действий.

Необходимо отметить, что служба судебных приставов находится в стадии развития, деятельность её постоянно совершенствуется. В настоящее время подразделения службы судебных приставов по обеспечению установленного порядка деятельности судов с указанными задачами успешно справляются.

Основная задача судебного пристава-исполнителя состоит в своевременном, полном и правильном исполнении судебных актов и актов других органов. Целью исполнения является наиболее полное удовлетворение интересов взыскателя, основанных на исполнительном документе, при условии соблюдения прав и законных интересов граждан и организаций. Именно от добросовестного, правильного, юридически грамотного и своевременного действия пристава-исполнителя зависит защита прав и законных интересов взыскателя.

Не секрет, что зачастую приставы-исполнители выполняют свои обязанности неграмотно, не в полном объеме. Исполнительное производство может несколько лет находиться в ССП без какого-либо движения. Взыскатель, как правило, гражданин, из-за своей правовой безграмотности не в силах повлиять на сложившуюся тенденцию.

«Важнейшая и, к сожалению, нетленная тема — исполнение судебных актов. Об этой проблеме мы давно и весьма откровенно говорим, принимаем и достаточно серьёзные решения, в частности новый закон об исполнительном производстве принят совсем недавно — год назад. Федеральный закон о судебных приставах, который уже насчитывает 10 лет своей работы, обновляется тоже постоянно. Последние изменения были внесены в июле этого года, но качество этой работы нас всё равно не устраивает. Ведь, несмотря на то, что служба судебных приставов наделена и полномочиями, и ресурсами, радикальных изменений к лучшему пока нет, и, согласно статистике, к сожалению, не исполняется каждое второе решение, причём как судов общих, так и арбитражных. Думаю, на вашем съезде можно было бы обсудить этот очень сложный вопрос и сформулировать вполне конкретные предложения по улучшению исполнительного производства», — из выступления Президента РФ Д.А. Медведева на Всероссийском съезде судей 02 декабря 2008 года.

На мой взгляд, причинами такого положения являются:

  • — отсутствие в ССП отдела дознания;
  • — отсутствие в ССП отдела розыска должников и их имущества;
  • — набор на службу в ССП в качестве приставов-исполнителей, граждан, не имеющих высшего юридического образования;
  • — огромная загруженность приставов-исполнителей;
  • — правовая неграмотность взыскателей.

Приставы-исполнители не имеют возможности заниматься розыском должников и их имущества, эти функции возложены на сотрудников органов внутренних дел и милиции. Однако последние, в настоящее время, в основном работают по уголовным делам, и розыском лиц по гражданским делам занимаются неохотно. Поэтому необходимо создать соответствующее подразделение в структуре ССП, наделенное необходимыми полномочиями.

Логическим заключением защиты прав и законных интересов взыскателя должно быть исполнение судебного акта или акта другого органа. Однако отсутствие материальной заинтересованности (низкий уровень заработной платы, отсутствие льгот) не привлекает на работу в ССП специалистов с высшим юридическим образованием. Зачастую пристав-исполнитель наблюдает мнимые сделки между лицами с целью ухода от своих обязательств, а это требует обращения в суд в защиту прав и законных интересов взыскателя, и последующего ведения дела, что, к сожалению, бывает крайне редко. Естественно, что многие исполнительные производства могли бы быть разрешены при наличии времени и грамотного специалиста.

В силу загруженности приставы-исполнители не уделяют должного внимания и оформлению производства, что также нередко приводит к волоките, отсутствию движения, и окончанию исполнительного производства в связи с невозможностью взыскания.

М.П.Поляков. О перспективах службы судебных приставов

Среди возможных перспектив развития любого правоохранительного органа перспектива умножения компетенции, пожалуй, самая желанная*. Особенно привлекательными сегодня становятся силовые и информационные полномочия. Вместе с тем, далеко не каждой структуре показан информационно-силовой путь развития. К службе судебных приставов (ССП) данное ограничение не относится. Силовыми полномочиями она была наделена изначально, а для обретения процессуальных и информационных имеет генетические предпосылки. Теоретические и прагматические основания закрепления за ССП правового статуса органа дознания и субъекта оперативно-розыскной деятельности были рассмотрены на предыдущем научно-практическом семинаре**.

* Увеличение кадровой численности тоже желанно. Но мы не выделяем это желание, поскольку относит эту потребность к разряду естественных». Однако здесь не лишним будет напомнить, что «увеличение штатов без учета возможностей среды функционирования привело, приводит и будет приводить к ухудшению качественного состава правоохранительных органов, к текучести кадров». Подробнее см.: Томин В.Т. Острые углы уголовного судопроизводства. — М., 1991. — С.31-34.

Вместе с тем, тенденция расширения компетенции содержит в себе не только созидательные моменты. Новые полномочия в совокупности с солидными штатными ресурсами, будучи системно оформлены в специфическое функциональное направление, грозят появлением внутри правоохранительного органа «сепаратистских» настроений. Отталкиваясь от этих соображений, автор пришел к мысли, что судебным приставам, обеспечивающим установленный порядок деятельности судов (ОУПДС), после наделения их оперативно-процессуальными полномочиями и судебным приставам-исполнителям вряд ли удастся долго сосуществовать в рамках одной службы. На базе подразделений судебных приставов по ОУПДС, по нашим прогнозам, в ближайшем будущем вполне может развиться самостоятельный орган — судебная полиция*.

Идея судебной полиции не является нашим открытием. Она была озвучена экс-министром юстиции В.А.Ковалевым еще весной 1997 года. Последнему она представлялась как «служба с высоким экономическим, юридическим и оперативным потенциалом»*. Однако В.А.Ковалев термином «судебная полиция» объединял ССП. Мы же, напротив, говорим о грядущей дифференциации ССП.

В предисловии к первому сборнику статей о проблемах исполнения судебных решений С.П.Гришин написал: «Насколько вещим окажется предположение автора о том, что судебные приставы-обеспечители и судебные приставы-исполнители не будут существовать вместе, покажет время»*. К нашему удивлению, проблема актуализировалась очень быстро. Правда, в несколько ином ключе. Выдвигая гипотезу о «разводе», мы исходили из объективных закономерностей управленческой эволюции (закона бесконечного размножения органов государственной власти), полагая, что процесс разделения будет происходить постепенно и «полюбовно», и лишь после того, как служба приставов-обеспечителей создаст жизнеспособную оперативную службу.

* Гришин С.П. Предисловие // Проблемы исполнения судебных решений. — С.8.

Однако события сегодня развиваются по совершенно иному сценарию — сценарию, написанному Советом судей РФ. В конце октября 1999 года (почти вслед за семинаром, где была озвучена идея дифференциации ССП) президиум Совета судей РФ поставил вопрос о возможности передачи ССП по ОУПДС из ведения Министерства юстиции РФ в ведение Судебного департамента при Верховном Суде РФ. С той поры ни одно заседание главного органа судейского сообщества не обходится без обсуждения этого вопроса. Причем следует заметить, что риторика Совета судей РФ такова, будто передача ССП по ОУПДС в ведение Судебного департамента не требует какой-то дополнительной полемики. Из контекста документов, принятых Советом судей РФ, напрашивается вывод о том, что «ампутация» силовой составляющей у службы ССП воспринимается им (Советом) как свершившийся факт. Хорошей иллюстрацией к данному резюме может послужить постановление президиума Совета судей РФ от 27 января 2000 года «О службе судебных приставов по обеспечению установленного порядка деятельности судов».

Процитируем фрагмент этого документа: «До принятия законодателем решения о передаче ССП из Министерства юстиции в ведение Судебного департамента при Верховном Суде РФ потребовать от Министерства юстиции РФ и Главного судебного пристава РФ принять исчерпывающие меры по выполнению Федерального закона «О судебных приставах» в части обеспечения безопасности судей и доложить президиуму Совета судей РФ о принятых мерах в срок до первого апреля 2000 года».

Тон решителен и намерения очевидны: какая же власть без силовой составляющей. Судебная власть после ее «канонизации», естественно, страстно желает получить подразделение силовиков в непосредственное подчинение. Однако как же принцип разделения властей? Трудно не согласиться с А. Мельниковым, полагающим, что «по сути, Совет судей предлагает разделить силовую и исполнительскую части единой системы судебных приставов, а затем соединить в одном органе функции исполнительной и судебной власти»*. Недопустимость подобных вещей, на наш взгляд, не нуждается в особой аргументации. Кроме того, думается, что сила законодательной и судебной власти заключается в авторитете, а не в пистолете. И недостаток первого вряд ли восполним обретением второго.

Вообще, говоря о судебной власти и конкретно о судах, следует отметить, что судебная реформа преуспела по большей части в нагнетании пафоса вокруг статуса судьи и суда. Однако об адекватном судопроизводстве, как справедливо замечает О. Сомов, пока говорить не приходится*. Отношение отдельных судей к правосудию порой заставляет основательно задуматься над вопросом классика: «А судьи кто?».

Это интересно:  Какие карты не блокируют судебные приставы 2019 2019 год

Судебная реформа, называемая сегодня бесконечной «вещью в себе», реализовалась в основном как умножение судебных органов, умножение гарантий независимости судей и другими умножениями. К сожалению, это далеко не всегда прямо пропорционально отражается на обоснованности и справедливости судебных решений.

Не случайно в последнее время появились настойчивые призывы к отказу от практики пожизненного назначения судей на должность, поскольку это, по словам Германа Грефа, расхолаживает судей и не стимулирует их к профессиональному росту*. Полагаем, что эти предложения не лишены здравого смысла. Со своей стороны, мы бы еще предложили организовать систематическую аттестацию судей на предмет профессиональной пригодности. В частности, было бы не лишним каждые три года проводить проверку знаний судьями законодательства.

Отступление в сторону проблем судебной власти автор сделал неслучайно. Вполне вероятно, что затея по обретению новых силовых полномочий одной из структур судебной власти, путем их изъятия у родственного исполнительного ведомства, является прямым следствием чрезмерной популяризации «могущества» судебной системы.

Не оспаривая целесообразность образования Судебного департамента (хотя основания для этого есть), следует априори констатировать, что для руководства судебными приставами он не пригоден. Полномочия ССП по ОУПДС не соответствуют специфике и сути данного органа: организационное обеспечение деятельности судов (исключительно для этого он создавался) и силовое обеспечение порядка в судебных местах — вещи созвучные, но разные. Судебный департамент во многом дублирующий орган; вся его история — это конкурентная борьба за полномочия с Министерством юстиции. И тяжба о передаче ССП по ОУПДС похоже продолжение этой тенденции.

Чисто по-человечески понять Совет судей можно. Но с этих же позиций ее порыв может быть и осужден. Думается, что не очень красиво претендовать не просто на полномочия, а на службу, уже построенную, набирающую обороты и заметно влияющую на результативность исполнения судебных решений. «Если раньше нас не пускали на порог, — пишет Главный судебный пристав РФ, — то теперь все изменилось»*. Сложившаяся ситуация весьма напоминает известный сказочный сюжет: «Была у зайца избушка лубяная, а у лисы ледяная . «.

* Мельников А. Указ. работа. — С.26.

Однако руководство ССП, в отличие от бедолаги зайца, не намерено передавать структуру, постоянно повышающую свою эффективность*. Полагаем, что подобная позиция Министерства юстиции обоснована. Мы поддерживаем ССП в отстаивании своих полномочий и делаем это, полагаясь не на личные симпатии и антипатии (Amicus Plato, sed magis amiga veritas), а на несостоятельность аргументов, приводимых Советом судей в пользу передачи названной структуры.

* Мельников А. Указ. работа. — С.27.

В качестве основного мотива изменения ведомственной принадлежности ССП по ОУПДС Советом судей РФ называется низкий уровень обеспечения безопасности судей и отсутствие должной охраны зданий федеральных судов. Сказанное подкреплено цифрами: с 1997 по 1999 год количество фактов причинения телесных повреждений возросло в 22 раза, угроз физической расправы — в 18 раз, количество гибели судей — в 8 раз, хищений материальных ценностей и судебных дел — в 20 раз.

Спору нет — статистика удручает. Однако без абсолютных цифр, равно как и без оценки конкретных криминальных событий, весьма трудно судить о степени трагичности ситуации. Систематическое чтение рубрики «В высшей квалификационной коллегии судей» журнала «Российская юстиция» привело нас к убеждению, что независимые чиновники судебного ведомства — обычные люди и ничто человеческое им не чуждо. Приведенная статистика, к сожалению, не дифференцирует бытовое и профессиональное. Таким образом, вполне допустимо, что добрая половина приведенных цифр имеет отношение к внеслужебным напастям, а не к опасности отправления правосудия.

* См., например: Инструкция о порядке исполнения судебными приставами распоряжений председателя суда, судьи или председательствующего в судебном заседании и взаимодействия судебных приставов с должностными лицами и гражданами при исполнении обязанностей по обеспечению установленного порядка деятельности судов и участия в исполнительной деятельности. Утверждена приказом министра юстиции РФ от 3 августа 1999 года N 226.

Второй аргумент Совета судей — ССП по ОУПДС в большинстве регионов не укомплектована. Вместо положенных семи с половиной тысяч в службе трудится всего семь тысяч человек. Для трех с половиной тысяч судов это очень мало. Совет судей РФ склонен винить в этом Министерство юстиции РФ. Причем контекст примерно таков: укомплектоваться-то как следует не умеют.

Отыскать контраргументы сказанному выше — несложно. О порочности спешки в комплектовании красноречиво говорит цитата профессора В.Т.Томина, приведенная в первой сноске. Вероятно, по этой же причине сам Судебный департамент до сих пор не реализовал законодательное предписание об укомплектовании судов общей юрисдикции администраторами судов. Полагаем, что сказанного вполне достаточно, чтобы второй аргумент в пользу передачи также не принимать в расчет.

Третий довод претендующей стороны. Концепция судебной реформы, одобренная в 1991 году, предусматривала подчинение судебных приставов органам судебной власти. Судебные приставы согласно Концепции должны были включаться в штат судов.

Представляется, что ссылаться на данный документ, далекий от совершенства уже в момент его принятия, сегодня (спустя девять лет) не совсем корректно и уж точно неубедительно. Время показало несостоятельность многих положений Концепции, в том числе и этого.

Четвертый аргумент Совета судей — судебные приставы в основном используются как силовая поддержка судебным приставам-исполнителям. В отличие от Совета судей РФ, мы не видим в этом ничего плохого. Хотя справедливости ради, стоит заметить, что опасения о трансформации ССП по ОУПДС исключительно в службу силового сопровождения судебных приставов исполнителей не беспочвенны. Основной показатель службы судебных приставов — исполненные решения и денежные взыскания, а также суммы исполнительного сбора. Все это способствует переносу акцентов в сферу исполнительного производства.

Вместе с тем, ССП под силу выровнять указанный дисбаланс. А вот в случае передачи приставов-исполнителей в ведение Судебного департамента несложно спрогнозировать существенный крен интересов в противоположную сторону. Анализ аргументов Совета судей РФ показывает, что упор делается в основном на безопасность судей и охрану зданий судов. Мотивация ясна: своя рубашка, как говорится, ближе к телу. Но при подобном подходе ослабевает забота о рубашке чужой. В случае передачи ССП по ОУПДС в подчинение Судебного департамента силовая поддержка исполнения судебных решений неминуемо перекочует в разряд факультативных функций, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Приведенные выше доводы не оставляют место для сомнений. Судебные приставы по ОУПДС не должны передаваться в Судебный департамент при Верховом Суде.

Но не означает ли подобный вывод, что автор отказывается от идеи судебной полиции? Вовсе нет. Дело в том, что и нынешняя подчиненность ССП по ОУПДС порождает некоторые шероховатости. Так, в ходе дебатов о ведомственной принадлежности службы ни одна из спорящих сторон не упомянула об обеспечении безопасности других участников судебного процесса — свидетелей, потерпевших, а иногда и подсудимых. А ведь это также задача ССП. Но охрана участников процесса в здании суда и за его пределами требует надежной разведки. Факты преступного давления на участников процесса должны вовремя выявляться и документироваться.

Эти и ряд других скрытых от глаз аргументов вселяют надежду, что разговоры о судебной полиции найдут свое функциональное выражение и в ближайшем будущем появится новая боеспособная структура с разведывательными и процессуальными полномочиями. Но эта задача завтрашнего дня. Сегодня главное — не допустить разрушения службы судебных приставов.

Почему судебных приставов сложно привлечь к ответственности

Проблема неисполнения судебных решений в России становится все более острой. За 2017 год из 3 трлн руб., присужденных арбитражными судами, приставы принудительно взыскали только 3%. При этом нередко их действия приводят к утрате имущества, за счет которого можно было бы погасить долги. Но получить с самих приставов причиненные ими убытки крайне тяжело. Юристы считают необходимым менять подход судов по таким спорам и радикально реформировать саму систему исполнительного производства в России.

Низкую эффективность исполнительного производства в РФ наглядно показывает официальная статистика Федеральной службы судебных приставов (ФССП). Сумма, подлежащая взысканию на основании актов арбитражных судов, с каждым годом растет, при этом доля фактически полученных сумм снижается. Так, в 2017 году по решениям арбитражных судов подлежало взысканию 3,04 трлн руб., из которых фактически взыскано 170,5 млрд руб. (5,6%). Еще в 2016 году ситуация была чуть лучше: из 2,68 трлн руб. взыскано 172,7 млрд руб. (6,4%). Причем объем взыскания включает и добровольно перечисленные должниками средства, а без их учета, принудительно, приставы взыскали лишь 3% в 2017 году и 3,5% в 2016-м. Это сравнимо с долей выплат кредиторам в рамках банкротства их должников — в 2017 году было погашено 5,5% от всех требований в реестре, по данным Федресурса.

Это интересно:  Имеют ли право судебные приставы арестовывать квартиру 2019 год

«Основной причиной, препятствующей фактическому исполнению требований судебных актов, является отсутствие у должников имущества и доходов, на которые возможно обратить взыскание»,— заявили “Ъ” в ФССП.

Но юристы видят причины не только в этом. «Эффективность ФССП, к сожалению, оставляет желать лучшего»,— считает советник адвокатского бюро ЕПАМ Алина Кудрявцева. По ее словам, показатель взысканной приставами суммы «остается на критически низком уровне 2–4% как минимум последние пять-десять лет». «Если говорить об эффективности, которую ожидает государство, стоит упомянуть принятую правительством РФ в 2014 году госпрограмму «Юстиция». Для службы судебных приставов установлен прогнозный показатель «Доля оконченных фактическим исполнением исполнительных производств» в размере 48%. ФССП стремится к достижению указанного показателя, но пока ей это не удается»,— говорит управляющий партнер адвокатской фирмы «Юстина» Олег Шаманский. В 2017 году эта доля в части исполнения актов арбитражных судов составила 20,9%.

Против качественного взыскания объективно работает и возросшее число судебных решений, с таким объемом приставы просто не могут справиться, указывают эксперты. Руководитель проектов коллегии адвокатов «Фрейтак и Сыновья» Виктор Спесивов считает, что низкая эффективность исполнения судебных актов связана с ростом числа дел в судах и, как следствие, судебных решений, требующих исполнения. «Система исполнения судебных актов, испытывавшая огромные проблемы со своей эффективностью на протяжении всего своего существования, в последние годы окончательно встала. На практике приставы в принципе не способны принудительно взыскать долг с организации, даже когда у организации есть имущество»,— подчеркивает господин Спесивов. Число исполнительных производств действительно продолжает расти: по актам арбитражных судов в 2017 году их было возбуждено 1,4 млн, что на 7,6% больше, чем в 2016 году (1,3 млн). По словам Олега Шаманского, средняя нагрузка на одного пристава в 2016 году составляла свыше 3,3 тыс. исполнительных производств.

Бюджет РФ в роли ответчика

Малоэффективная работа приставов приводит к подаче к ним исков. «Неоднократные нарушения прав участников исполнительного производства побуждают их обращаться за восстановлением и защитой своих прав. Это довольно закономерный процесс, который свидетельствует о проблемах внутри самой службы и регулирования ее деятельности»,— поясняет партнер практики по разрешению споров юрфирмы Goltsblat BLP Иван Веселов.

Поводом для иска о возмещении убытков могут стать разные обстоятельства. Истцами чаще выступают взыскатели по исполнительному производству, которые не смогли получить деньги от должника, когда такая возможность существовала, но была утрачена по вине пристава. Так, это может быть бездействие пристава при наложении ареста на имущество должника или же действия по необоснованному снятию такого ареста, в результате чего активы успевают несколько раз продать, и потом взыскатель не может истребовать это имущество у добросовестного приобретателя. Случается, что с приставами судятся и сами должники, чье имущество, например, было неправомерно арестовано. Иногда действия (бездействие) приставов оспариваются отдельно, иногда — вместе с требованием о взыскании убытков.

Согласно банку решений арбитражных судов, в 2017 году вынесено 1104 судебных акта (всех инстанций) по делам о взыскании убытков с приставов. В 2010 году таких актов было всего 307, таким образом, за восемь лет их число выросло в 3,5 раза, а за последние четыре года — почти в два раза. Точных данных о числе подаваемых к приставам исков о взыскании убытков нет. У ФССП есть сведения о количестве подобных дел, ежегодно рассматриваемых арбитражными судами, но из-за загруженности судей эти сведения не могут соответствовать числу поданных исков, которое гораздо больше.

В большинстве случаев иски о взыскании с приставов убытков заканчиваются отказом, а если и удовлетворяются, то на небольшие суммы. Так, в 2017 году суды удовлетворили лишь 12% таких исков, а взысканная сумма — 192 млн руб.— составляет всего 3,3% от требуемой по всем делам (см. также график).

В ряде случаев причиной проигрыша дела может стать неудачный выбор истцом своего представителя в суде. По словам партнера практики защиты бизнеса АБ «Линия права» Владислава Тепляшина, многие низкоквалифицированные специалисты, не имеющие опыта работы в классических юридических фирмах или адвокатуре, готовы работать по таким делам за минимальный гонорар. В КАД можно увидеть примеры таких исков, когда на приставов пытаются возложить ответственность не за их незаконные действия или бездействие, а просто за факт отсутствия у должника имущества.

Но главная причина отказов судов взыскать убытки с приставов, по мнению ряда юристов, в другом. «Как правило, взыскатель обращается в суд с иском к приставу в вопиющих случаях — когда его вина в причинении ущерба представляется очевидной. Отказ в удовлетворении иска, на наш взгляд, обоснован единственной причиной — попыткой сохранить бюджетные средства»,— говорит Алина Кудрявцева. Ответчиком по таким искам выступает РФ в лице ФССП, а также региональные управления службы, а возмещение убытков производится за счет бюджета.

Должники вместо приставов

“Ъ” проанализировал судебные решения и выделил наиболее частые мотивы отказа во взыскании убытков с приставов.

Во-первых, это проблема доказывания причинно-следственной связи между фактом причинения вреда истцу и действиями (бездействием) пристава. Это обязательное условие для взыскания убытков, но его не всегда получается доказать у истцов (см. также колонку «Цена вопроса»). Юристы обращают внимание, что истец ограничен в возможностях получения доказательств, при этом судебной практикой, по сути, установлен повышенный стандарт доказывания противоправности действий госоргана. Кроме того, даже если взыскатель добился признания действий пристава незаконными, это еще не гарантирует ему возмещения убытков и не подтверждает причинно-следственную связь. «Само по себе признание незаконными действий пристава не может служить основанием для удовлетворения иска (о взыскании убытков.— “Ъ” ) за счет ответчика в лице ФССП России»,— говорится во многих судебных решениях.

Юлий Тай: «На практике суды, к сожалению, потворствуют полной безнаказанности приставов, что вызывает крайнее недоумение»

Во-вторых, суды исходят из того, что если есть хоть малейшая возможность погашения долга за счет должника, то убытки с приставов взыскивать нельзя. Более того, неоконченное исполнительное производство нередко трактуется как означающее возможность выплаты долга в будущем. В судебных решениях декларируется: «Доказательств невозможности взыскания долга по исполнительному листу истцом не представлено, исполнительное производство не окончено, возможность исполнения требований исполнительного документа не утрачена». Такое обоснование часто сопровождается ссылкой на информписьмо Высшего арбитражного суда РФ №145 от 11 мая 2011 года.

Юристы этот довод не поддерживают. Олег Шаманский говорит, что из информписьма ВАС вовсе не следует вывод о том, что для взыскания убытков с приставов исполнительное производство должно быть непременно окончено. Виктор Спесивов соглашается с ним, отмечая, что основным обстоятельством, имеющим значение, должно являться именно действие (бездействие) пристава, повлекшее невозможность исполнения судебного акта. Этой же точки зрения придерживается Иван Веселов: «Позиция судов в корне неверна, а вывод основан на неправильном понимании информписьма».

Такой подход судов юристы объясняют буквалистским толкованием закона. «Правоприменительная практика пошла по формальному пути. Закон об исполнительном производстве в качестве одного из оснований для окончания исполнительного производства называет невозможность исполнения. Следовательно, пока оно не окончено, нет и вреда»,— рассуждает Алина Кудрявцева. В то же время суды не учитывают, добавляет она, что в случае выплаты ущерба из казны государство может потребовать от должника возмещения в бюджет этой суммы как неосновательного обогащения.

В ФССП на вопрос “Ъ” о том, можно ли требовать убытки с приставов в случае, когда исполнительное производство еще не окончено, сообщили, что «однозначного ответа нет, поскольку все зависит от конкретных обстоятельств».

Суды нередко перекладывают обязанность доказывания отрицательного факта — отсутствия у должника имущества, за счет которого могут быть погашены долги,— на самого взыскателя. При этом в постановлении пленума ВС РФ от 17 ноября 2015 года говорится, что, если пристав не осуществил необходимые по закону действия, на истца не может быть возложена обязанность доказывать, что должник не владеет имуществом, на которое можно обратить взыскание. Иван Веселов подчеркивает, что, исходя из этого, именно приставы должны представить доказательства наличия имущества у должника, за счет которого возможно удовлетворение требований истца.

Это интересно:  Межрайонный отдел судебных приставов краснодар 2019 год

Даже в случае банкротства должника суды не считают, что надежда на взыскание долга потеряна. Виктор Спесивов говорит, что иногда кредиторы действительно могут получить частичное удовлетворение требований в рамках дела о банкротстве должника. Но с другой стороны, «судам следовало бы руководствоваться не формальной возможностью получить что-либо, а практической, учитывая обстоятельства дела», советует он. По мнению Ивана Веселова, ссылки суда на то, что приставы продолжают поиск имущества, и на «существование мифической возможности удовлетворения требований» в рамках банкротства должника несостоятельны. «Исполнительное производство — это деятельность госоргана, и ее перекладывание на плечи частного лица недопустимо»,— подчеркивает господин Веселов.

Юристы напоминают, что шансы на взыскание с должника, находящегося в процедуре банкротства, крайне малы. «В банкротстве компаний группы СУ-155 отдельные предприятия оказались должны сумму, в 20–30 раз превышающую рыночную цену их активов,— рассказывает Владислав Тепляшин.— Очевидно, кредиторы получат малую часть долга, поэтому они будут ждать завершения банкротства и после этого обращаться в суд в связи с бездействием приставов в период, когда группа активно работала».

Причем в тех случаях, когда требования заявляет госорган, суды не видят препятствий для привлечения к ответственности. По искам налоговых органов суды занимают противоположную позицию, считая, что «завершение процедуры банкротства не является необходимым условием для взыскания недоимки с зависимого с налогоплательщиком лица», обращает внимание Алина Кудрявцева.

Наказание, образование, конкуренция

Юристы считают, что отказная практика по взысканию убытков с приставов не стимулирует последних к качественному выполнению своих обязанностей. В связи с этим судам нельзя игнорировать нарушения, допускаемые в сфере исполнения их решений, и нужно активнее прибегать к наказанию за них в виде взыскания убытков. «Это один из немногих способов мотивации пристава к реальному взысканию долга,— отмечает Алина Кудрявцева.— Нагрузка на бюджет увеличится только в краткосрочной перспективе. В дальнейшем эффективная судебная система (и исполнение как ее часть) значительно повысит инвестиционную привлекательность государства и, как следствие, налоговые поступления». Виктор Спесивов отмечает, что, возместив убытки из бюджета, ФССП вправе через регрессный иск потребовать взыскания этой суммы непосредственно с виновных судебных приставов. «Расширение подобной практики приведет к повышению активности и внимательности приставов и, как следствие, к уменьшению количества заявлений о возмещении вреда»,— подчеркивает он. Юристы считают, что стимулирующее воздействие могло бы оказать на приставов и наложение на них дисциплинарных взысканий со стороны ФССП за незаконные действия и бездействие.

Впрочем, по мнению юристов, одними лишь взысканиями повысить эффективность исполнительного производства не удастся, необходим ряд структурных изменений. Одно из наиболее важных — повышение финансовой мотивации работы приставов. «Судебный пристав — это едва ли не самая низкооплачиваемая должность в российском госаппарате»,— отмечает Владислав Тепляшин. Например, можно по аналогии с арбитражными управляющими привязать их вознаграждение к сумме фактического взыскания.

Вместе с этим необходимо снизить нагрузку на приставов, расширить их полномочия в части розыска имущества должников и автоматизировать процессы поиска активов и наложения на них ареста, сократив бумажную волокиту. Для этого приставы должны иметь оперативный доступ к интегрированным базам недвижимости, транспортных средств, специальной техники, пенсионного фонда, банков, данным ФНС и госреестров.

Кроме того, нужно повышать квалификацию. В этом направлении уже делаются шаги: с января 2018 года вступили в силу поправки к закону «О судебных приставах», обязывающие их иметь как минимум среднее профессиональное образование (ранее допускалось среднее общее) и вводящие требование о высшем юридическом образовании не только для старшего пристава, но и для его заместителя, а также для судебного пристава-исполнителя. В ФССП “Ъ” сообщили, что уже подготовили проект приказа, касающийся установления требований к специальностям и направлениям подготовки, предъявляемых для замещения должности судебного пристава.

По мнению юристов, одним из вариантов повышения эффективности исполнительного производства может быть и создание института частных приставов по аналогии с частным нотариатом. Это могут быть независимые коммерческие организации, которые будут исполнять судебные акты и нести ответственность за свои неправомерные действия.

Совокупность всех предложенных изменений, по словам юристов, должна привести к положительному сдвигу — когда в профессии появится конкуренция, каждый судебный пристав на своем участке будет стараться работать максимально эффективно.

Тезисы выступления главного судебного пристава РФ Аристова Д.В. на общественном совете ФССП России, который прошел 18.12.2018 в Москве

2) О переводе ФССП России в правоохранительные органы. Докладчик сообщил, что решение будет вскоре получено. Оно может быть и отрицательным. Никаких обещаний по переводу дано не было.

3) Подготовлен пакет изменений в Закон об исполнительном производстве, касающийся соблюдения иммунитета от взыскания на социально важные выплаты должника (статья 101 Закона об исполнительном производстве). Закон коснется, прежде всего, банков, им будет предписано контролировать процесс обращения взыскания на денежные средства и не допускать нарушения иммунитета. Принятие законопроекта запланировано на весну 2019 года

4) В первом чтении принят законопроект по уведомлению сторон исполнительного производства судебными приставами с помощью портала госуслуг. Предполагается, что такое уведомление будет возможно только при согласии гражданина на такую форму уведомления.

5) Выделены денежные средства на создание нового личного кабинета стороны исполнительного производства. Сейчас кабинет есть, но то, как он работает, не устраивает службу. Планируется к 2021 году представить полный доступ взыскателя и должника ко всем материалам исполнительного производства. Сервис будет разрабатываться на основе облачных хранилищ.

6) Внесены изменения в законодательство (или будут внесены), о том, что при подаче заявлений в суд организациям необходимо будет обязательно указывать СНИЛС физического лица. Проблема взыскания с двойников стоит остро.

7) Обозначена проблема роста исполнительных производств в службе — 85 млн. штук в год (прим. автора – население России 140 млн. человек). ГИБДД планирует предъявить накопившиеся постановления порядка 10 млн постановлений.

8) Планируется ввести процессуальный институт дежурного судебного пристава. Его суть в том, что выдать информацию по исполнительному производству может любой судебный пристав (дежурный), но вот совершать исполнительные действия может только тот, в чьем производстве находится конкретное исполнительное производство.

9) Годом алиментополучателя в ФССП России был 2018 год. Следующий 2019 год будет годом безопасности судов и территориальных органов ФССП России. Связано с тем, что есть случаи минирования судов и отделов судебных приставов, есть жертвы среди личного состава, проблема стоит остро.

10) Директор ФССП России Аристов Д.В. отметил, что за последние 5 лет количество должников по алиментам, которые ничего не платят, сократилось с 360 тыс. до 190 тыс. чел.

11) Что касается ограничения выезда из РФ должников, то теперь акцент будет смещен, и судебный пристав не вправе, а обязан ограничить должника при наличии непогашенной задолженности по исполнительному производству.

12) Планируется создание электронного документооборота с мировой юстицией. Рассказал, что в Московской области разоблачена преступная группировка, состоящая из работников банков и судебных приставов, которая с помощью поддельных судебных приказов похищала денежные средства с депозитов юридических лиц. Почему с депозитов, а не с расчетных счетов? Потому что информация о состоянии депозита обычно отслеживается владельцем счета раз в квартал, не чаще, организация уверена, что денежные средства хранятся в надежном месте.

13) Докладчик положительно отметил работу института по признанию должника алиментщика безвестно отсутствующим и назначения в этом случае государством взыскателю пособия по потере кормильца.

14) Докладчик отрицательно оценил результаты действия коллекторского закона №230-ФЗ. Ожидалось, что коллекторы как профессионалы разгрузят службу судебных приставов, часть долгов будет взыскиваться в досудебном порядке. Вместо этого коллекторы скупают долги, просуживают, направляют в службу судебных приставов, а потом заваливают службу жалобами. Причем делается это в автоматизированном режиме, без анализа реального положения дел. Докладчик пообещал, что будут изменения, но какие именно, не уточнил.

Статья написана по материалам сайтов: www.pravo.vuzlib.su, www.kommersant.ru, www.law.ru.

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector